Корреспондент ПроБоль:
Вы — нейрохирург, но при этом продолжаете учиться, преподавать и развиваться в медицине боли. Что вас мотивирует постоянно осваивать новые знания и подходы?

Елена Павлова:
Пациенты становятся все более сложными. Чтобы разобраться в причинах их боли, нужны знания и навыки, которые далеко выходят за рамки одной специальности. Кроме того, методы интервенционного лечения боли срабатывают не у всех пациентов и хочется иметь возможность предложить что-то еще. Поэтому я считаю постоянное обучение своей профессиональной обязанностью.

И, если честно, я просто очень люблю учиться. 

Корреспондент ПроБоль:
За последние годы представления о лечении хронической боли заметно изменились. Какие изменения, на ваш взгляд, стали самыми важными именно для пациентов?

Елена Павлова:
Для пациента очень важно, чтобы его жалобы принимали всерьез, не считали их «блажью», «выдумкой», желанием привлечь к себе внимание. И появление официального диагноза «хронический болевой синдром» стало важным официальным признанием существования такого заболевания. 

Корреспондент ПроБоль:
А что, по вашим наблюдениям, изменилось в самих пациентах? Стали ли люди лучше понимать свою боль и активнее участвовать в лечении?

Елена Павлова:
За последние несколько лет пациенты стали гораздо спокойнее относиться к назначению антидепрессантов и психотерапевтических методов лечения. И это очень хорошая тенденция. Все мы понимаем, что справиться с хронической болью только с помощью блокад или процедур практически невозможно. Лечение должно быть комплексным. 

Корреспондент ПроБоль:
Что чаще всего становится причиной того, что человек слишком поздно попадает к специалисту по лечению боли?

Елена Павлова:
Во-первых, многие просто не знают, что существуют специалисты, которые занимаются именно лечением хронической боли. Поэтому такие проекты, как «ПроБоль», действительно очень важны.

Во-вторых, есть более сложная проблема. Некоторые пациенты годами наблюдаются у одного узкого специалиста. И далеко не всегда врач готов признать, что возможности его специальности уже исчерпаны и человеку стоит обратиться к алгологу или неврологу.

Особенно часто это происходит при хронической тазовой боли. 

Корреспондент ПроБоль:
Иногда пациенты приходят на консультацию уже с готовым диагнозом или уверенностью, что им нужна операция. Насколько часто после обследования оказывается, что оптимальный путь лечения совсем другой?

Елена Павлова:
Достаточно часто.

Человек делает МРТ, видит в заключении слово «грыжа» и сразу приходит к нейрохирургу с уверенностью, что необходима операция. В большинстве случаев удается объяснить, что абсолютные показания к хирургическому лечению встречаются значительно реже, чем принято думать, и стоит соблюдать определенную последовательность в лечении.

Как правило, сначала проводится консервативное лечение, затем — интервенционные методы, и только после этого принимается решение о необходимости операции. 

Корреспондент ПроБоль:
В отзывах пациенты пишут, что на первой консультации вы внимательно изучаете историю болезни и задаете много вопросов. Почему это так важно? Может ли одна деталь изменить тактику лечения?

Елена Павлова:
Практически каждый пациент с хронической болью приходит с большой историей обследований, лечений и самых разных диагнозов. Всегда полезно понимать, какие препараты и способы лечения уже использовались и не дали результата, а в таком разговоре удается отметить детали, которые позволяют совершенно по-другому посмотреть на ситуацию и определить дальнейшую тактику лечения. 

Корреспондент ПроБоль:
За годы работы наверняка были пациенты, которых вы особенно запомнили. Какая история лучше всего показывает, почему при хронической боли нельзя опускать руки слишком рано?

Елена Павлова:
Интересных пациентов было очень много, у каждого своя неповторимая история. Один из самых запомнившихся случаев произошел совсем недавно.

Ко мне обратился мужчина 70 лет. Восемь лет назад ему ампутировали левую ногу на уровне нижней трети бедра. Все эти годы его мучили фантомные боли, которые не поддавались лечению.

Позже ему выполнили операцию на поясничном отделе позвоночника, но спустя два месяца после операции появились боли нейропатического характера в области правого бедра. Консервативное лечение снова не помогло.

Мы решили провести тестовую стимуляцию спинного мозга. Результат оказался неожиданным даже для самого пациента: исчезла не только боль в правом бедре, но и фантомная боль, с которой он жил восемь лет.
Все это время его убеждали, что фантомная боль после ампутации — это нормально и остается только терпеть.